Выставка строится как пространство эстетических ловушек. Свет исходит изнутри устройства пытки, стеклянные цветы оказываются ядовитыми, пламя превращается в танец, а хрупкое стекло обнаруживает способность ранить. Здесь опасность не противопоставлена красоте — она проявляется через неё.

Одним из ключей к прочтению проекта становится древнегреческое понятие «Фармакон» — слово, одновременно обозначающее яд и лекарство. Оно не предполагает выбора между одним и другим, удерживая оба значения в состоянии неустойчивого равновесия. Подобно «Фармакону», объекты выставки сопротивляются однозначной интерпретации, существуя между исцелением и разрушением, хрупкостью и насилием.

«A Burnt Child Loves the Fire» — это исследование момента, в котором красота оказывается убедительнее опыта.